«Душу – Богу, Сердце – Родине, Жизнь – Отечеству, Честь – Никому!» 

А.В. Суворов.

«Отстранить от командования полком…»

Штрихи к военной биографии полковника П.И. Войлошникова

Конфликту атамана Иркутского казачьего войска П.П. Оглоблина с командующим войсками Иркутского военного округа генерал-лейтенантом В.В. Артемьевым уделено немало внимания в исторической литературе. Этот конфликт многими авторами рассматривается в качестве одного из примеров такого явления в годы гражданской войны, как «атаманщина», когда в ущерб общей борьбе белого движения, атаманы казачьих войск во главу угла ставили свои личные амбиции и интересы. Интриги и противостояния иногда доходили до такой точки кипения, что противоборствующие стороны были готовы на вооруженный конфликт, и только инстинкт самосохранения удерживал их от таких действий. В водоворот этих событий оказался вовлечен и вернувшийся с фронта Великой войны командир 1 Аргунского полка полковник Павел Иванович Войлошников. Один из исследователей истории Иркутского казачьего войска Н.М.Меринов даже обвинил П.И. Войлошникова, полковника Е.Г. Сычева и генерала И.Ф. Шильникова в предательстве, критикуя выводы таких авторитетных авторов публикаций, как А.В. Ганин и П. А. Новиков.

Однако было ли предательство со стороны офицеров, которое неоднократно подчеркивал Н.М. Меринов в своей книге «Иркутское казачье войско: история и современность»? Для этого попробуем разобраться в глубинных истоках этого конфликта, проанализировав его предысторию.

А.В. Колчак и Г.М. Семенов: первая встреча

Как известно, в мае 1917 года, находящийся на фронте есаул Г.М. Семенов, подал доклад военному министру А.Ф. Керенскому, в котором изложил план создания монголо-бурятского конного полка, во главе которого планировал выступить на германский фронт. Получив мандат на формирование части, Г.М. Семенов отправился в Забайкалье.

В августе 1917 г. Г.М. Семенов прибыл в Иркутск, чтобы представиться командующему войсками военного округа генерал-майору Самарину. Затем уехал в Читу, где принял участие в 1 Войсковом круге, заручился поддержкой о создании национального добровольческого отряда бурятского съезда в Верхнеудинске и в середине ноября вновь вернулся в Иркутск. Здесь он надеялся получить и финансовую помощь на формирование инородческого полка. Но в городе уже устанавливалась советская власть, и Г.М. Семенов под угрозой ареста с пятью иркутскими казаками был вынужден вновь уехать в Забайкалье. Этот последний факт дал повод Н.М. Меринову с гордостью заметить, что в формировании Особого Манчьжурского отряда участвовали и иркутские казаки. Автор также утверждал, что в Иркутске состоялась встреча Г.М. Семенова с полковником П.П. Оглоблиным, с которым он обсуждал планы дальнейших действий. И позднее атаман Г.М. Семенов поддерживал тесные связи с П.П. Оглоблиным, что, по мнению Н.М. Меринова, было одной из причин будущего конфликта иркутского атамана с генерал-майором И.Ф. Шильниковым и полковником П.И. Войлошниковым.

После первого неудачного похода на Читу, Г.М. Семенов в марте 1918 года был вынужден вновь вернуться на станцию Маньчжурия для дальнейшего пополнения своего отряда. В это время он заручился поддержкой представителей Великобритании, Франции и Японии и даже получил некоторую материальную помощь на военные нужды под предлогом формирования противогерманского фронта. Японское правительство даже направило в отряд к Семенову специальную миссию во главе с капитаном Куроки. Куроки при ОМО сформировал отряд добровольцев в несколько сот человек из числа закончивших службу японских военнослужащих.

Тогда и состоялась  первая встреча Семенова с вице-адмиралом А.В. Колчаком, который 10 мая 1918 года был назначен главным инспектором охранной стражи КВЖД, а вскоре возглавил и формируемые в зоне отчуждения КВЖД Российские войска. Совершив инспекторскую поездку по войскам, А.В. Колчак приехал и в Маньчжурию для осмотра Особого Маньчжурского отряда. Встреча с М.Г. Семеновым получилась напряженной. А.В. Колчак упрекал его в неподчинении руководству российских войск и резко негативно оценил ориентацию на Японию. В протоколах допроса после ареста в Иркутске он так пояснил свое отношение к интервенции Дальнего Востока японскими войсками:

«Я считал, что эта интервенция, в сущности говоря, закончится оккупацией и захватом нашего Дальнего Востока в чужие руки. В Японии я убедился в этом. Затем я не мог относиться сочувственно к этой интервенции в виду позорного отношения к нашим войскам и унизительного положения всех русских людей и властей, которые там были. Меня это оскорбляло. Я не мог относиться к этому доброжелательно. Затем самая цель и характер интервенции носила глубоко оскорбительный характер: - это не было помощью России, - все это выставлялось, как помощь чехам, их благополучному возвращению, и в связи с этим все получало глубоко оскорбительный и глубоко тяжелый характер для русских. Вся интервенция мне представлялась в форме установлений чужого влияния на Дальнем Востоке.»

«Покойный адмирал являлся в то время ярым противником, так называемой, японской ориентации и считал, что только Англия и Франция готовы оказать бескорыстную и исчерпывающую помощь национальной России, восстановление которой находится в их интересах», - впоследствии писал атаман Семенов в своих воспоминаниях «О себе».- «Ориентацию на Японию адмирал считал чуть ли не преступлением с моей стороны и настойчиво требовал от меня полного отказа от самостоятельной политики в этом вопросе и подчинения Харбину….Свидание наше вышло очень бурным, и мы расстались явно недовольными друг другом. Адмирал отказался от посещения частей отряда и немедленно вернулся в Харбин.»(С.186.)

А вскоре Г.М. Семенов лишился финансовой поддержки Великобритании и Франции, сделавших ставку на вице-адмирала Колчака.

Вот они, первопричины последующих конфликтов атамана с Верховным правителем, и вытекающих из противостояния других событий, в которые оказались вовлечены генерал-майор И.Ф. Шильников, полковники П.И. Войлошников, Е.Г. Сычев.

Заявив о своей независимости от командования российскими войсками и сделав ставку на Японию, Г.М. Семенов значительно подорвал свой авторитет среди многих офицеров, для которых было памятно поражение России в русско-японской войне. А тут еще 10 июня 1918 г. атаман Г.М. Семенов фактически заявил претензию на главного борца с большевиками, издав приказ №125:

«Всероссийский  центральный  комитет  по  организации  Добровольческой  армии  назначил меня своим комиссаром по формированию добровольческих конных полков в Забайкальской области, применительно к приказу Верховного главнокомандующего от 21 августа 1917 г. за № 856, в чем выдал мне соответствующее удостоверение от 19 сентября  за  № 2085...»

Далее в приказе говорится о подтверждении полномочий приказом по войскам Иркутского военного округа и делается вывод: «…А  посему я являюсь, на основании вышеуказанных  документов, единственным законоуполномоченным агентом Временного правительства по организации армии на территории России…».

Как видим, налицо, что называется, подмена тезиса, ведь мандат временного правительства Г.М. Семенов получал не на организацию армии по борьбе с большевиками, а на формирование полка для войны на западном фронте. Все это вместе взятое, видимо, и способствовало тому, что в рядах ОМО усилилось недовольство политикой и действиями атамана. После поражения от  революционных частей под руководством С. Лазо часть казаков, мобилизованных в апреле 1918 года, разошлись по домам. Не однозначно воспринимали атамана и многие офицеры.

При поддержке оккупантов

А вот как говорил о первых причинах раздора с атаманом Семеновым сам Павел Иванович Войлошников:

«Генерал Шильников и Сычев созвали нелегальное офицерское собрание активных офицеров в станице Титовской, где дали нам указание … приступить к организации казачьих частей, с целью подготовки восстания против Советской власти. Одновременно, Сычев и Шильников связались с Атаманом Семеновым, формировавшим в  то время на территории Маньчжурии особый казачий отряд. Они договорились с Семеновым о том, что в момент поднятия вооруженного  восстания нашей организации, он вступит со своим отрядом в Читу. В июле месяце 1918 года мы сумели сформировать два казачьих полка. С помощью этих полков мы взяли Читу и свергли Советскую власть.

Атаман Семенов со своим отрядом несколько запоздал и вступил в Читу через неделю. Имея в своем распоряжении  более превосходящие силы (4 полка), Семенов начал вести линию на захват власти в свои руки и на оттирание от руководства Шильникова, Сычева и меня. При формировании Армии и органов власти, Семенов на руководящие должности назначал своих сторонников, выживая участников нашей организации. На этой почве мы рассорились с Семеновым, и все трое – Шильников Сычев и я покинули Читу и уехали в Иркутск, где приняли руководящее участие в формировании белогвардейских частей по заданию только что образованного Сибирского Временного Правительства. Сычев связался с адмиралом Колчаком и обещал ему полную поддержку в захвате власти и разгоне эсеровского правительства. После установления власти Колчака, Сычев получил назначение на должность начальника Иркутского военного района, Шильников – командир Иркутской казачьей бригады». (Архив  РУ ФСБ РФ по Иркутской области. АУД 7669 №66-67. Н.М. Меринов «Иркутское казачье войско: история и современность»)

Этот фрагмент допроса П.И. Войлошникова во время его ареста в 1938 году приведен и в справочнике «Верой и правдой служа Отечеству. Офицеры Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск. 1851—1920-е», но без комментариев и может создаться впечатление, что шла заурядная борьба за власть. В действительности противоречия были гораздо глубже.

 И на самом деле, когда Г.М. Семенову была необходима поддержка, И.Ф. Шильников входил в состав временного Забайкальского правительства, возглавляя военно-административную и мобилизационную часть. Успешно провел мобилизацию казаков в ОМО (М.Г. Семенов «О себе», с. 173), но…

«В начале октября 1918 года конные части 7-й японской дивизии О.М.О. заняли Читу»,- писал Г.М. Семенов в своих воспоминаниях.(С. 208).  И после этого наметился окончательный разрыв отношений: «В Забайкалье положение, в общем, было твердое, но в 1-м военном отделе генерал-майор Шильников и генерал-майор Комаровский приняли решение не подчиняться мне и увели из Троицкосавска квартировавшую там бригаду в Иркутск».(С. 210).

То есть фактически плодами свержения Советской власти в г. Чите атаман Семенов воспользовался на плечах оккупационных японских войск, часть которых воевала в составе Особого Маньчжурского отряда. Так кто же на деле в этот исторический момент выглядел предателем российских интересов?

Иркутск. В воздухе пахнет грозой.

Но вернемся в Иркутск, чтобы кратко отследить происходящие в нем события. «Уже летом 1917 г.,- отмечает Н.М. Меринов,- по всем станицам Войска были разосланы документы, предлагающие рассмотреть вопросы о Войсковом атамане, о воинской казачьей службе, о подчинённости казачества и структуре его подчинения.»

Шла работа по формированию Иркутского казачьего войска не только как общественной, но и военной организации. 28 ноября 1917 года командир Иркутского казачьего дивизиона полковник П.П. Оглоблин, опираясь на приговоры станичных обществ, Войсковым Советом был избран атаманом Иркутского казачьего войска. Но с оговоркой: временно, до второго Войскового круга. Приказ по военному округу об утверждении Оглоблина атаманом войска подписал и командующий округом генерал Самарин.

Далее в Иркутске последовали кровавые события декабря 1917 года, когда юнкера военных училищ выступили против Советской власти. Выступление, в котором активное участие приняли казаки под руководством П.П. Оглоблина, было подавлено революционными войсками, а Оглоблин и другие казаки бежали за Байкал к атаману Семенову.

Однако новая власть продержалась не долго. Действия большевиков, эсеров и анархистов быстро привели к анархии и хаосу. Непосильные налоги и грабежи вызвали протесты населения станиц. Уже в июне 1918 года в Иркутске вновь была попытка антибольшевистского восстания, организованного офицерами. С целью защититься от банд анархистов, грабежей и насилия в июле начали формироваться отряды самообороны. Вслед за этим на борьбу поднимаются казаки в станицах.

В сентябре 1918 года было начато формирование отдельной 4-ой Иркутской казачьей бригады из двух полков. Казачий полк возглавил полковник Павел Иванович Войлошников, гусарский – атаман И. Красильников, во главе бригады стал генерал-майор И.Ф. Шильников.

В конце октября-начале ноября 1918 года в Иркутске прошел третий Войсковой Круг Иркутского казачьего войска. Его делегатом от казачьего полка был П.И. Войлошников. Круг принял постановление о преобразовании дивизиона в  Иркутский конно-казачий полк и решил приступить к его формированию. 11 ноября на съезде Иркутского казачьего войска П.П. Оглоблин избран атаманом. Он торопился иметь в своем подчинении верные ему части и к П.И. Войлошникову появлялись все новые и новые претензии.

«В казачий полк, несущий гарнизонную службу в самом г. Иркутске полковником Войлошниковым стали приниматься офицеры, да и казаки совершенно не казачьего происхождения. Коренные же казаки в одиночном порядке и небольшими группами откомандировывались на различные места боевых действий. Войсковая мастерская была переполнена заказами, но не для казаков, а посторонних лиц. Пользуясь полной поддержкой командира Иркутской казачьей бригады И.Шильникова, полковник Войлошников стал уклоняться от подчинения Войсковому Атаману», - отмечал в своей книге Н.М. Меринов.

Не трудно заметить, что Шильников и Войлошников отлично знали, чью политику в городе будет проводить преданный Г.М. Семенову атаман. И сам автор книги отмечал, что «Семёнову необходимо было поменять фигуры на политическом поле в Иркутске, и для этого, он возвращает полковника П.П. Оглоблина на должность Атамана Иркутского войска.»

Здесь нужно отметить, что карьера П.П. Оглоблина в Особом Манчьжурском отряде развивалась успешно. Оглоблин стал надежным союзником Семенова и вскоре получил чин генерал-майора.

Но «поменять фигуры» в Иркутске было непросто. Офицеры-фронтовики хорошо помнили, чего стоит анархия в армии, знали о том, что Г.М. Семенов отказался признать Колчака Верховным правителем, и передать полк в руки Оглоблину означало принять сторону забайкальского атамана.

Горячий июль 1919-го

Конфликт между П.П. Оглоблиным и П.И. Войлошниковым, которого поддерживал И.Ф. Шильников, принял затяжной характер и разгорелся с новой силой после того, как совет министров колчаковского правительства 10 июня 1919 года специальным постановлением признал Иркутское казачье войско отдельным войском.

И сразу же 13 июня представитель находившегося в Омске П.П. Оглоблина заявил в Иркутске, что Иркутский казачий полк не признает власти командующего войсками Иркутского военного округа генераллейтенанта В. В. Артемьева. При отсутствии приказа верховного главнокомандующего о переподчинении полка это было равносильно военному мятежу, вдохновителем которого стал П.П. Оглоблин.

Вот как описывает произошедшие вслед за этим события сам иркутский атаман в своем отчете прибывшей для расследования инцидента 28 июля комиссии под председательством Генштаба Генерал-лейтенантом В.В. Фон Нотбеком. Этот документ полностью приводит в своей книге Н.М. Меринов.

«Отчетъ Войскового Атамана П.П. Оглоблина комиссии Генералъ-лейтенанта Фон Нотебека "Въ дополнение прилагаемой копии доклада моего Помощнику Военнаго министра по казачьимъ деламъ по делу въ Иркутскомъ казачьемъ полку, я, Войсковой Атаманъ Иркутскаго казачьяго войска Генерал-майоръ Прокопий Петрович ОГЛОБЛИН, кавалеръ Георгия 4-й степени, 48 летъ показываю по существу дела:

Согласно положения объ Управлении Иркутскимъ Казачьимъ войскомъ и применительно къ Сибирскому, я, Войсковой Атаманъ, подчиняюсь непосредственно Военному министру во всехъ вопросахъ /вольныхъ/ решенияхъ и отдаю ему непосредственный отчетъ. /Через помощника Военнаго министра по казачьимъ деламъ / я являюсь главнымъ представителемъ войска и защитникомъ его интересовъ, сообразно пожеланий и постановлений Войскового Круга. Мне подчиняются все казачьи части своего войска /ст.Положения 133, 145, 146/ на правахъ командира отдельнаго корпуса /Положение по Управлению Сибирскимъ Войскомъ, дневникъ Заседания Круга 15 июля 1918 года, обязанности и права Атамана §4/. Значение и права Войсковыхъ Атамановъ, Войсковыхъ Круговъ, Управлений и правъ казаковъ закреплены грамотой Верховнаго Правителя ко всемъ казачьимъ войскамъ отъ 1919 года. Постановлениемъ Совета Министровъ 10 июня с.г., утверждённые Верховнымъ Правителемъ, Иркутские казаки признаны отдельным «Иркутскимъ казачьимъ войскомъ».

До этого акта Иркутское войско управлялось по образу Сибирскаго войска и Центральное Правительство признавало, как Войскового Атамана, такъ и Войсковое Правление правомочнымъ органомъ. Строевая часть – Иркутский казачий полкъ, на пополнение, котораго я призвалъ 8 сроковъ службы, состоялъ въ составъ 4-й конной бригады /Иркутский казачий полкъ, и гусарский/.

Начальникъ бригады – Генералъ-майоръ Шильниковъ, удалённый изъ Забайкалья Атаманомъ Семёновымъ за вредную деятельность въ отрядъ по борьбе съ большевиками. Командиромъ полка допущенъ, въ виде исключения, согласно Положения по управлению войскомъ офицеръ Забайкальскаго войска Полковникъ Войлошниковъ. Я, будучи обязанъ по данной мной присяге Кругу, блюсти интересы Войска и следить за внутренней дисциплиной въ частяхъ, усмотрелъ, что командиръ Полка Полковника Войлошникова по мотивамъ, указаннымъ въ моёмъ докладе /прил. при семъ/ не соответствуетъ своему назначению, а также усмотрелъ, что линия поведения генералъ-майора Шильникова и полковника Войлошникова направлена по умалению значения Войскового Атамана и его игнорированию /см. докладъ/. Выполнить положение по управлению войскомъ о подчинении полка, я не находилъ своевременнымъ, ибо не выяснилъ въ какой мере мне долженъ былъ быть подчинён Генералъ-майоръ Шильниковъ, какъ командиръ 4-й конной бригады, въ составъ каковой входилъ полкъ. Я полагалъ, что командующий войсками найдетъ нужнымъ потребовать меня къ себе и выяснить взаимоотношение. Мною былъ поданъ Генералъ-лейтенанту Артемьеву рапорт объ удалении п-ка Войлошникова, съ просьбой разследования. Ответа не последовало; въ разговоре Генералъ-лейтенантъ Артемьевъ ясно указалъ, что я не имею права вмешиваться въ строевую часть полка и мои доводы не были приняты во внимание.

Усматривая явное нарушение моихъ правъ, я донесъ помощнику Военнаго министра по казачьимъ деламъ, будучи въ Омске, результатомъ чего последовало распоряжение походнаго Атамана Генералъ-лейтенанта Дутова о назначении командиромъ Иркутскаго казачьяго полка полковникъ Бычкова /приложение-предписание Генерал-лейтенанта Дутова и копия телегр. № Нач. Штаба Походнаго Атамана/. Я выехалъ изъ Омска, предварительно пославъ копию телеграммы о назначении Полковника Бычкова помощнику моему для представления въ Штабъ Округа и мною лично изъ Омска была послана телеграмма /копия/ Начштаб округа.

Полковникъ Бычковъ приехалъ въ Иркутскъ. Привести въ исполнение приказание походнаго Атамана ни Бычковъ, ни я не могли, ввиду противодействия командующаго войсками и Генералъ-майора Шильникова.

Мною было донесено походному Атаману и въ Главуказ. Въ полку росло большое недовольство по причинамъ, указаннымъ въ моемъ докладе, какъ среди офицеровъ, так и казаковъ. Это передавалось въ станицы и нарушалась внутренняя дисциплина войска. Былъ ли приказъ объ отрешении Полковника Войлошникова отъ полка, я не знаю, полагаю, что долженъ былъ быть (выделено мной – А.Б.), иначе Походный Атаманъ не назначилъ полковника Бычкова. Не мне указывать Походному Атаману, какъ отдавать приказы. Усматривая что недовольство полка, въ особенности казаковъ, въ связи съ откомандированиемъ офицеровъ изъ полка, исключительно коренныхъ казаковъ безъ согласия Войскового Атамана, можетъ вылиться въ форме выступления и протеста противъ Полковника Войлошникова, я и решилъ отдать приказъ №I –й секретно /приложение/. Мне оставалось или сложить полномочие или точно выполнять положение по управлению войскомъ и оправдать доверие Круга.

Приказъ я отдалъ законно, какъ Войсковой Атаман – исполнитель воли Круга…

Офицеры, казаки обязаны были его исполнить и исполнили. Спрашивать ихъ о желании или нежелании я не находилъ нужнымъ, и никакихъ предварительныхъ разговоровъ не велъ. Отдавъ приказъ №1, я сообщилъ Полковнику Войлошникову съ просьбой черезъ офицера Прапорщика Хорошихъ – не посещать полкъ до разследования. Также было сообщено объ отданномъ приказе Генералъ-майору Шильникову, Начальнику Штаба округа и донесено Командующему войсками. Походному Атаману и Главуказа, въ Омскъ были посланы телеграммы /прилож. копии/ 7 июля наличие полка было построено въ походной форме съ хоромъ трубачей /2-я сотня, учебная команда, пулеметная и команда связи/. Мною былъ прочитанъ приказъ: я кратко объяснилъ обстановку и то, что я это делаю на основании Положения по Управлению войскомъ и предоставленной мне Кругомъ власти; приказалъ полку быть спокойнымъ, продолжать работу, не нарушая порядка, исполнить приказания вр. ком-щаго полком Войскового Старшины Могилёва; никакихъ боевыхъ приготовлений я не делалъ и делать не могъ, ибо обстановка этого не требовала и далёкъ былъ отъ мысли о какомъ либо вооружённомъ столкновении. Наличие полка распустилъ.

Приказал на-ку учебной команды выставить караулъ у входовъ въ помещение, следить за порядкомъ, постороннихъ частныхъ лицъ не пускать во дворъ, въ расположение части во избежание проникновения провокаторовъ. Въ случае появления Полковника Войлошникова предложить ему не входить и въ крайности арестовать. Въ отношении Генералъ-Майора Шильникова я никакихъ распоряжений не делалъ, ибо не допускалъ мысли, чтобъ Генералъ-Майоръ Шильниковъ, получивъ приказъ, появится въ расположение полка до разследования и выяснении вопроса Комиссией. Неожиданно утромъ къ расположению полка прибылъ Генералъ-Майоръ Шильниковъ и Полковникъ Войлошниковъ. Генералъ-Майоръ Шильников приказалъ Войсковому Старшине Могилёву, я разрешилъ. Какие вопросы и ответы давалъ Войсковой Старшина Могилёвъ я не слыхалъ. Караульному на-ку я приказалъ передать Генералъ-Майору Шильникову и Полковнику Войлошникову, чтобъ они удалились, а если не удалятся и будутъ стараться пройти, то арестовать…» (Арестное дело особого отдела ВЧК въ Иркутске № 4307 отъ 4 апреля 1920г.).

Но под домашний арест генерал-лейтенантом Артемьевым был отправлен сам атаман. Как видим, назначение полковника Бычкова командиром полка было сделано на основании предположения, что существует приказ об отрешении полковника Войлошникова от командования полком, изданный Верховным главнокомандующим. Однако такая телеграмма №122 Верховного главнокомандующего А.В. Колчака об отстранении П.И. Войлошникова от командования полком и прикомандировании к штабу Иркутского военного округа была направлена лишь 23 июля, незадолго до прибытия комиссии по расследованию конфликта. В данном случае, издавая приказ 7 июля, П.П. Оглоблин превысил свои полномочия и фактически настроил личный состав полка против командира полка и начальника дивизиона. Однако Н.М. Меринов, ссылаясь на распоряжение Дутова, излагает свою версию: «Нужно было «попробовать» власть Колчака и Совета казачьих войск, на его силу и стойкость, разорвать связующее звено между Омском и Читой». Заговор – ни больше, ни меньше!

Позиция атамана Дутова

Здесь, вероятно, уместно сказать несколько слов о позиции атамана Дутова в этом конфликте. Как известно, атаман Оренбургского казачьего войска А.И. Дутов одним из первых признал власть Колчака после переворота в Омске 18 ноября 1918 года.  Он резко осудил позицию атамана Г.М. Семенова, который 23 ноября в своей телеграмме премьер-министру П.В. Вологодскому и А.И. Дутову, заявил о непризнании адмирала Колчака как Верховного правителя Государства.

1 декабря он направил письмо атаману Семенову в котором говорится следующее: «Телеграмма ваша о непризнании Колчака Верховным Правителем мною получена. В той же телеграмме вами признается этот образ правления и его состав, кроме адмирала Колчака, и указываются лишь персональные несогласия. Вы признаете на этот пост достойными Деникина, Хорвата и меня. Хорват признал власть Колчака, о чем я извещен так же, как и вы. Полковник Лебедев от имени Деникина признал власть Колчака. Таким образом, Деникин и Хорват отказались от этой высокой, но тяжелой обязанности. Я и войско признали власть адмирала Колчака тотчас же по получении об этом известия, и тем самым исключается возможность о моей кандидатуре. Следовательно, адмирал Колчак должен быть признан и вами, ибо другого выхода нет. Я, старый боец за родину и казачество, прошу вас учесть всю пагубность вашей позиции, грозящей гибелью родине и всему казачеству…» Полностью текст письма приводится в книге А.В. Ганина «Атаман А.И. Дутов».

В дальнейшем Дутов стремился всячески дистанцироваться от каких - либо отношений с атаманом Семеновым, стремясь не скомпрометировать себя перед Верховным правителем в Омске. Его позиция, как, впрочем, и позиция Колчака, изменилась только после того, как в Чите побывала специальная комиссия под руководством генерал-лейтенанта Катанаева. Комисия сняла с Г.М. Семенова многие обвинения, в том числе в задержке грузов на железной дороге, предназначенных для Омска.  В результате адмирал Колчак отменил ранее изданный приказ №61, объявлявший Г.М. Семенова изменником, отрешавший его от всех должностей и предписывающий предать его суду.

После избрания походным атаманом всех казачьих войск  А.И. Дутов с 8 июня 1919 года совершает инспекторскую поездку по казачьим частям Приморья. Неоднократно проездом встречается и с атаманом Семеновым. 4 августа ожидался его приезд в Иркутск. По-видимому, соответствующе настроенный Семеновым, как писал А.В. Ганин, «…толком не разобравшись в ситуации, Дутов заявил себя сторонником Оглоблина...  

В дальнейшем, уже по приезде в Омск, Дутов ознакомился с материалами расследования комиссии Нотбека, (которая подтвердила обоснованность обвинений в отношении Оглоблина-А.Б.), а также с позицией Колчака по этому вопросу и нашел в себе силы признать собственную неправоту и попытаться восстановить справедливость. Став командующим армией, Дутов приблизил к себе обиженного им Шильникова, назначив его своим чрезвычайным уполномоченным по охране общественного спокойствия и государственного порядка в Тургайской области. Позднее Шильников получил крупную для генерала — неоренбуржца должность командующего I Оренбургским казачьим корпусом и принял участие в Голодном походе».

Таким образом, А. В. Ганин, основываясь на архивных документах, делает вывод, что никакого заговора и предательства со стороны И.Ф. Шильникова и П.И. Войлошникова не было и быть не могло. А конфликт в Иркутске развязал сам П.П. Оглоблин, по меткому выражению А.В. Ганина, «неадекватно понявший свое новое положение» и проводивший линию атамана Семенова. Об этом опять же свидетельствует документ, который привел в своей книге Н.М. Меринов, отражающий позицию атамана в этом конфликте: "Считаю своим нравственным долгом в интересах дела и исследовании наиболее лояльного элемента казачества, поддержать указанное ходатайство (Атамана Оглоблина – прим. авт.) и донести вышеприведенное приказание командующего войсками Иркутского военного округа, вероятно, есть результат деятельности Генерала Шильникова, который где бы ни появлялся, всегда вносил элемент интриги и разложения. За что, между прочим, в бытность у меня в отряде, был исключен из списков такового, а впоследствии за ту же работу и в Забайкалье, был выслан мною в административном порядке. Комкор 6-го Сибирского и войсковой Атаман Забайкальский полковник Семёнов 12 июля 1919 г." (РГВА ф. 39515 оп.1, д.293 л.12).

Здесь, вероятно, уместно привести мнение еще одного авторитетного лидера белого движения барона П.Н. Врангеля, под началом которого в 1 Нерчинском полку в 1915 году служил Г.М. Семенов: «Семёнов, природный забайкальский казак, плотный коренастый брюнет, с несколько бурятским типом лица, ко времени принятия мною полка, состоял полковым адъютантом и в этой должности прослужил при мне месяца четыре, после чего был назначен командиром сотни. Бойкий, толковый, с характерной казацкой смёткой, отличный строевик, храбрый, особенно на глазах начальства, он умел быть весьма популярным среди казаков и офицеров. Отрицательными свойствами его были значительная склонность к интриге и неразборчивость в средствах для достижения цели. Неглупому и ловкому Семёнову не хватало ни образования (он кончил с трудом военное училище), ни широкого кругозора и я никогда не мог понять каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны».(Врангель о полководцах Белого дела ч. 1. Сергей Дроздов. Проза.ру.).

Неразборчивость в средствах оказалась присуща и П.П. Оглоблину. И это так же один из штрихов такого явления как «атаманщина». Жаль что Н.М. Меринову, подготовившему солидный труд по истории Иркутского казачьего войска, не хватило объективности в оценке действий первого атамана войска. Иначе он бы не навесил ярлыки предателей на офицеров, выпускников Николаевского кавалерийского училища, для которых понятие чести не было пустым звуком.

А. Бурлаков, 

член Союза журналистов России. 

Литература

Адмирал Колчак. Протоколы допроса. Предисловие Николая Старикова. "Питер", 2014. https://www.litmir.me/br/?b=199961&p=1.

Верой и правдой служа Отечеству. Офицеры Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск. 1851—1920-е. Благовещенск-на-Амуре: Амурская ярмарка, 2018.

Ганин А.В. Атаман А.И. Дутов. Центрполиграф; Москва; 2006.

Меринов Н.М. Иркутское казачье войско: история и современность. Иркутск. Репроцентр А1.2009. http://kniga.seluk.ru/k-istoriya/740397-1-irkutskoe-kazache-voysko-istoriya-sovremennost-irkutsk-256-glava-reorganizaciya-irkutskogo-konnogo-kazachego.php.

Семенов Г. М. О себе: Воспоминания, мысли и выводы. — М.: ACT, 2002. http://militera.lib.ru/memo/russian/semenov_gm/index.html.

 

 


Share on Facebook! Share on Twitter! g+ Reddit Digg this story! Del.icio.us StumbleUpon

Статьи в « История »

Комментарии *

Комментирование для данной статьи отключено.

Галерея

 
Апполон Агафонович Григорьев с семьей
Григорьев Апполон Агафонович с семьей. Фото из архива Григорьева М.Н.
 Просмотров: 824
Автор Григорьев
13 Апрель 2005
в Казачье войско - Забайкальское

Библиотека (Статьи)

Пользователей
  • Всего пользователей: 624
  • Последний: Шешиков
Статистика
  • Всего сообщений: 62338
  • Всего тем: 1534
  • Онлайн сегодня: 44
  • Максимальный онлайн: 296
  • (05 Декабрь, 2019, 08:20:13)
Сейчас на форуме
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
01 Декабрь, 2020, 14:08:31